Восток - дело тонкое!

Категория: ROOT Дата публикации: 2018-01-04

Барбарис Тунберга, магнолия Зибольдаирис Кемпфера....  Привычные и  очень знакомы названия.

Эти растения есть у многих цветоводов. Но кем были Тунберг, Зибольд и Кемпфер и какое отношение имели к появлении в европейских садах гортензий?

Оказывается самое непосредственное и не только гортензий, но и множества других растений, без которых сегодня невозможно представить наши сады и парки, и которых  еще каких-то 200-250 лет назад Европа не знала. Это были удивительные люди, яркие личности, обладавшие не только страстью к исследованиям и познанию нового. Их отличали невероятные упорство, настойчивость, выдержка и терпение. Их действия были дерзкими, требовали большой смекалки, а порой были сопряжены с немалым риском, вплоть до опасности поплатиься за них жизнью.

Эпоха географических открытий повлекла за собой и открытия ботанические. Множество  новых видов растений прибывало в Европу из Северной Америки и Африки. В поисках  экзотических видов охотники за растениями отправлялись также на восток – в Страну восходящего солнца, но тут на пути исследователей возникла почти непреодолима преграда. Дело в том, что в 1639 г. японское правительство приняло политику сакоку или самоизоляции, запрещавшую проникновение иностранцев на территорию Японии.  С 1639 по 1853 гг. Япония была почти полностью закрытым для европейцев государством.

 «Почти» означает, что тоненькая ниточка экономической связи на протяжении более чем 200 лет между Европой и Японией все-таки была, но связь эта была очень слабой, почти призрачной. Единственным исключением стали сотрудники Голландской Ост-Индской компании и обслуживающие их работники, которым разрешено было проживать на острове Дэдзима, а предшествовала этому весьма драматичная история.

С середине XVI века  у Японии завязалась оживленная торговля с португальскими, а чуть позднее и испанскими купцами.  Вслед за торговцами в страну пришли миссионеры-иезуиты. Количество обращенных христиан стало стремительно расти и за непродолжительное время достигло более 300 000 человек.  Кроме товаров и библейских проповедей европейцы привезли с собой и огнестрельное оружие. Вооружались и вступали в христианство целыми кланами, что привело к резкому обострению межфеодальных войн. Возникла угроза центральной власти военных правителей-сёгунов, а также появилась реальная опасность подчинения Японии колонизаторским планам Европы, как это уже произошло ранее с рядом островных государств.

Для защиты суверенитета Японии в 1614 году особым указом было введено полное и безоговорочное запрещение иноземной религии, в 1630 году был прекращён ввоз европейских книг. В стране начались активные гонения на христиан, многие из них были подвергнуты пытками и казнены, что привело к восстанию обращенных в христианство японцев, которое было жестоко подавлено. Властями были предприняты беспрецендетные меры, результатом которых явилась продлившаяся без малого 220 лет почти полная самоизоляция государства.

Под страхом смертной казни с 1636 года японцам запрещалось покидать территорию страны, а тем, кто находился за границей, было запрещено в Японию возвращаться.  

Правда в этом был и существенный позитивный момент. На протяжении более 200 лет, до 60-х годов XIX века, на территории Японии не было ни одного крупного вооруженного конфликта. Десять поколений самураев никогда не принимали участия в сражениях.

Контакты с Западом у Японии все же сохранялись но поддерживались исключительно через миссию Голландской ост-индской компании. При этом Голландии, не имевшей официальных дипломатических отношений с Японией, удалось сохранить отношения торговые, мотивируя это тем, что христианскими миссионерами были представители католических стран, в Голландии же исповедуют кальвинизм и голландские купцы обязуются заниматься исключительно коммерческой деятельностью.

Миссия Голландской ост-индской компании располагалась на крохотном насыпном острове -Дэдзима в бухте Нагасаки. Остров имел 236 шагов в длину, 82 в ширину и формой напоминал раскрытый японский веер. Важным было то, что Дэдзима была островом искусственным и нога чужаков не касалась священной земли Японии. На острове располагались жилые дома, склады, залы для официальных визитов японских представителей, а также сад и огород.  Голландцы разбили на Дэдзиме цветник и содержали подсобное хозяйство: кур, коров, овец и свиней. С голландской стороны на острове могло проживать до 20 человек, порой их было всего 5-6, с японской же кроме стражников присутствовал большой штат помощников и не менее 150 переводчиков. Все это делалось для воспрепятствования контактам голландцев с японцами и установления личных дружеских связей.

Остров был соединен с берегом небольшим каменным мостом. Никто без разрешения не мог войти на остров или покинуть его. Голландцы совершали прогулки по двум узким улочкам, а для выхода в город требовалось разрешение властей. Раз в год глава миссии совершал с несколькими подчиненными поездку в столицу чтобы преподнести подарки правителю-сёгуну и засвидетельствовать ему свою верность.

Голландия ежегодно платила за пользование островом арендую плату, воду привозили из Нагасаки, за нее платили отельно. Небольшая пикантная подробность. Японцы поставляли на остров не только воду, еду и повседневные товары но и проституток. Такое маленькое послабление было сделано, чтобы скрасить голландцам одиночество – им запрещалось брать в Японию жен.

Существование на острове оказывалось сродни томительному тюремному заключению, однообразную скуку которого весьма выразительно характеризовал Карл Петер Тунберг, сказавший: «Заживо сходит в могилу европеец, осужденный на житье в этом уединении». И тем не менее ради науки сам себя он такому заключению подверг добровольно и сознательно.

 Жить на Дэдзиме было нелегко, но даже чтобы попасть на этот закрытый остров одной настойчивости и личной мотивации было мало. Нужна была и удача и первым ботаником-натуралистом, которому она улыбнулась, был пионер научного изучения Япониии немецкий врач  Энгельберт Кемпфер (1651-1716), достигший Страны восходящего солнца после долгих семи лет странствий через Россию, Иран и полуостров Индостан. Попав в итоге на остров Дэдзима он прожил на нем в качестве врача миссии с сентября 1690-го по ноябрь 1692-го. Кемпферу довелось дважды посетить столицу и встретиться с сёгуном.  По возвращении в Европу ученый описал в своей книге примерно пять сотен японских растений. Среди них две таких жемчужины, как японская камелия и гинкго, семена которого он тайно вывез. Потомки этого чудесного растения и до сих пор растут в его родном Лейдене.

Долгое время основным источником сведений о растениях Японии была книга Кемпфера и только спустя 85 лет копилка ботанических знаний была пополнена шведским ученым Карлом Петером Тунбергом. Карл Петер Тунберг родился в 1743 году в городке Йенчепинг, который известен нам сегодня как родина осьминога Пауля - предсказателя итогов футбольных матчей. Поступил в университет Упсалы, где стал учеником великого Карла Линнея. Из Упсалы переехал в Париж, а затем в Амстердам, где получил предложение посетить Японию и собрать коллекцию растений для голландских ботанических садов. Скоро сказка сказывается да не скоро дело делается. В 1772 году Тунберг поступил на работу  Голландскую Ост-Индскую компанию и отправился в качестве врача на мыс Доброй Надежды. Чтобы выдать себя за голландца сперва нужно было выучить голландский язык. Изучив его, в конце августа 1775 г. он наконец попал на Дэдзиму.

К моменту прибытия Тунберга жизнь голландцев не изменилась. Крошечная – всего 6 человек на момент его приезда миссия, существующая в условиях строгой изоляции и могочисленныех, порой непреодолимыех препятствий на пути научной деятельности. Случалось, что интересующие его ботанические экземпляры ученый извлекал из «сена», т.е. растений, принесенных на корм живущему на острове скоту.

Якобы именно так попали в руки Карлу Тунбергу первые образцы гортензии крупнолистной, а само растение он увидел спустя лишь во время поездки в столицу. Пополнение набора лекарственных средств также было весомой причиной по которой Тунберг получал разрешение на сбор растений в окрестностях Нагасаки. Но экскурсии эти были явлением исключительным. Главную надежду ученый возлагал на путешествие в качестве сопровождающего главы миссии ко двору сёгуна в Эдо. Выйдя для облегчения труда носильщиков из паланкина на горе Ханокэ, он впервые смог самостоятельно собирать гербарий. Однако здесь Тунберг совершил ошибку. Растения, описанные им, как видовые т.е. присущие конкретному региону, оказались не японскими, а китайскими и не дикими, а культурными. Дело в том, что японцы, желая окружать себя красотой повсюду и имея крохотные палисадники, высаживали растения за забор вдоль дорог. Там их увидел и собрал Карл Тунберг, что, однако, ничуть не умаялет его заслуг. Исчерпав все возмождности сбора информации и вернувшись в Европу в 1784 г. Тунберг опубликовал свою «Флору Японии», в которой представил описание 800 новых растений, в том числе и пяти новых гортензии, одну из которых он назвал калина крупнолистная - viburnum macrophylla.

Итак, Карл Тунберг впервые описал гортензию, но кто же привез в Европу непосредственно сам куст? Японцы однозначно уверены в том, что этим человеком был немецкий врач и естествоиспытатель Филипп Франц фон Зибольд. В 1820 году Зибольд окончил медицинский факультет Вюрцбургского университета  и недолго побыв практикующим медиком поступил в 1822 г. на службу в качестве военного врача в армию Голландии. В начале 1823 г. он был командирован в Голландскую Ост-Индию откуда уже по традиции попал на Дэдзиму.

Режим пребывания в миссии к этому времени определенно смягчился поскольку в 1824  Зибольд добился разрешения на выделение ему участка земли и дома неподалеку от Нагасаки. Молодой ученый не только поселился там, но и открыл собственную школу, о которой вскоре узнали по всей стране и куда для знакомства с достижениями западных естественных наук и, в частности, медицины, массово стали съезжаться японские лекари. В саду Зибольд и его ученики занимались выращиванием лекарственных растений, привезенных из разных регионов страны. С помощью учеников Зибольд проводил различные исследования и собрал обширную информацию о Японии. Его школа «Нарутакидзюку» стала своеобразным исследовательским центром. Вцелом жизнь Зибольда в Японии была вполне комфортной и спокойной. Поскольку он не брал за лечение денег, благодарные пациенты дарили ему произведения искусства и художественные изделия. Голландский король заранее пообещал выплатить на приобретение предметов искусства в Японии 12 000 гульденов - в пересчёте на современные деньги – около  2,2 млн долларов.

Пора вспомнить, что вход проституткам на Дэдзиму был разрешен. Потребовал «подругу» себе и Филипп Зибольд. Ею стала куртизанка по имени Таки.  В 1825 г. у них с Зибольдом родилась дочь Инэ, ставшая впоследствии первой женщиной-врачом в Японии.

Глава голландского торгового представительства должен был ехать в Эдо, чтобы отвезти подарки для сёгуна и засвидетельствовать свою лояльность. Эта поездка стала для Зибольда неповторимым шансом узнать об Эдо больше. Для проживания голландских делегаций в Эдо использовалась гостиница «Нагасакия». В гостиннице бывало множество разных лиц. Неоднократно в нее приходил и библиотекарь сёгуна. На имевшейся у него карте Японии было несколько неясных мест на северном берегу, и он хотел уточнить их по книге «Путешествию вокруг света» Крузенштерна, которая была у Зибольда. Библиотекарь предложил копию карты Японии в обмен на книгу.

В 1828 году Зибольд направлялся на родину. Судно, на котором он плыл, попало в шторм и село на мель. Среди вещей ученого  были обнаружены карты Японии и другие запрещённые к вывозу вещи. Передавший Зибольду карты библиотекарь был отдан под  суд, а Зибольд сперва заключен в тюрьму, а затем депортирован из страны. Въезд туда ему был запрещен и вернуться назад он смог через долгих 29 лет, прожив в Японии с 1859-го по 1862-ой.

После депортации Зибольд вернулся в Голландию и поселился в Лейдене. На основании массы привезенных материалов в 1832 году он издал книгу «Япония» и систематизировал данные о японских растениях. В своей «Флоре Японии» он отмечал, что полюбившимся ему гортензиям, росшим возле «Наритакидзюку», он присвоил научное название otaksa от О-Таки-сан, в честь своей жены.

Именами Кемпфера, Тунберга и Зибольда названо множество растений. Филипп Зибольд весьма известен в современной Японии, но почти забыт вне её.

Вот такие вот истории. Хочеться закончить их фразой из романа Стругацких «Полдень, XXII век»: «Потому потомки и забывчивы, что предки не обидчивы”. Не правда ли?

Автор статьи - Елена Троян

 

Оставить комментарий

Введите символы с картинки